Юлия АНТИПИНА
Фото Николая ЗАВАДСКОГО

Перед Новым годом в службе скорой помощи в Котласе из строя вышли сразу четыре машины. На их ремонт не было денег, и все праздники они простояли в гараже. А через два-три года, по мнению руководителя службы скорой помощи Сергея Незговорова, функциональных автомобилей, необходимых им для успешной работы, не останется вовсе. Все они просто развалятся, так как срок их службы и запас прочности ограничен.

Светлана Вершинина уже год трудится фельдшером скорой помощи. Работу свою девушка любит.
И коллектив ей нравится, и начальство понапрасну ее не обижает, да и заработная плата стабильная. Но каждый день, выезжая по вызову, Светлана понимает, что она не сможет оказать медицинскую помощь больному в полном объеме, так как в машинах отсутствует или не работает необходимое оборудование. Один раз автомобиль сломался в тот момент, когда ехали по вызову, и скорая сама ждала помощи.
– То машина не работает, то в ней холодно очень, то чемоданы у нас ломаются, – рассказывает фельдшер. – От этого страдают люди. Бывает, что даже в худшем состоянии можем привезти больного в приемное отделение, чем было. Мы, конечно, стараемся сделать все, что от нас зависит.
Руководитель службы скорой помощи Сергей Незговоров признает, что у них есть трудности с медицинским оборудованием и транспортными средствами. Последний раз аппаратура и автомобили поступили в рамках реализации приоритетного национального проекта «Здоровье».
В октябре 2006 года скорая помощь получила три машины класса «А» и три машины класса «Б». Первые – это автомобили, оборудованные носилками и предназначенные только для перевозки больных. Вторые же оснащены медицинским оборудованием (аппарат ЭКГ, дефибриллятор, дыхательная аппаратура, наркозная аппаратура, пульсоксиметр, глюкометр и так далее).
С таким оборудованием можно оказать помощь больному как на месте вызова, так и по пути следования в больницу, то есть провести весь комплекс необходимой неотложной помощи. Через год поступили еще четыре машины: две класса «Б» и две класса «А». В результате почти полностью сменился автопарк. На тот момент в отделении насчитывалось четырнадцать автомобилей, десять из которых только поступили с завода.
– Мы тогда так обрадовались, – говорит Сергей Александрович. – «Газель» и «уазик» – это две разные вещи. В «Газели» можно при оказании помощи больному встать, так удобнее. Тут и капельницы, и носилочки, и кислородик, и дефибриллятор. Милое дело. Это не во всех, конечно, машинах. По идее все четырнадцать должны быть так оснащены, а у нас только пять. Но мы стараемся их на более тяжелые случаи посылать.
Но затем радость начала сменяться тревогой.
С того момента, как служба скорой помощи приняла подарки президента и все, не скрывая восторга, любовались новенькими «Газелями», прошло чуть больше двух лет. И за этот период почти все новые автомобили побывали в ремонте.
– Только за год почти все машины наездили по 100 тысяч километров, – рассказывает Сергей Незговоров. – Подвески укрепляли почти у всех «Газелей». Меняли «электронные мозги», приводные ремни двигателя. Причем у нас еще четыре машины марки УАЗ. Срок службы некоторых – 7–8 и даже больше 10 лет.
Проблемы возникли и с медицинским оборудованием. В наличии у службы скорой помощи восемь аппаратов ЭКГ на шесть бригад. Пять аппаратов поступили по нацпроекту «Здоровье», два старых аппарата, 1994 и 1998 годов выпуска, почти каждый день в ремонте. Последний был приобретен совсем недавно, в преддверии открытия сердечнососудистого центра. Один аппарат из тех пяти, что поступили по нацпроекту, сразу же был отправлен на завод, так как он не работал. Еще два аппарата ремонтировали по гарантии на заводе, где их производили. Когда гарантийный срок закончился, эти два аппарата вновь вышли из строя. Они числятся, но денег на их ремонт, по 10 тысяч рублей за каждый, нет. Еще два аппарата из подаренных президентом, по словам Сергея Александровича, очень хорошие.
– Но они то хорошо снимают, то такое, извиняюсь за выражение, – говорит руководитель службы скорой помощи. – Согласно положению, их нужно менять каждый год или тестировать и ремонтировать, но у нас специалистов нет. И денег на ремонт. А мы на каждый вызов должны брать аппарат ЭКГ с собой. Если есть боли в сердце или животе, необходимо снять кардиограмму.
Стандарт оказания медицинской помощи требует не только снять электрокардиограмму, но и определить пульсометрию, уровень сахара в крови. Но пульсоксиметров не хватает (имеются только для пяти бригад), глюкометров также нет.
– У нас в основном проблемы – это аппараты ЭКГ и глюкометры, – сокрушается руководитель службы скорой помощи. – Надо переносной дефибриллятор, переносную дыхательную систему. Но это уж роскошь. Мне выдали бы 50 тысяч в год, мы давно уже потихоньку заменили бы аппаратуру всю. Диагностика должна быть на первом месте.
По мнению Сергея Незговорова, все беды оттого, что в городе нет целевой программы по развитию здравоохранения. Скорая помощь в составе Котласской горбольницы финансируется полностью из городского бюджета. Деньги выделяются на всю больницу, и до скорой средства не доходят. А если бы была принята программа на условиях софинансирования с областью, то планово, постепенно, через семь-восемь лет, автопарк службы обновился бы: одну машину в год приобретала бы область, одну – город.
– У нас кадры есть, зарплата есть, медикаменты есть, а перспективы нет. Мне ходить и просить надоело, – говорит руководитель службы скорой помощи в Котласе. – Нам вот дали все по нацпроекту на халяву. Но не надо уповать постоянно на федеральную помощь. Всю-то жизнь халявы не будет.